avangard-pressa.ru

Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти; и, связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю - Религия

Смотри, как диавол овладел всеми и склонил к убийству в такие дни, когда надлежало им совершать многие жертвы и приношения за грехи других и соблюдать себя в непорочности и чистоте. А они связывают и отводят Христа к правителю Пилату. Пилат происходит из Понта, но, как римский подданный, послан был правителем в Иудею. Предали же Пилату Господа, якобы человека мятежного и злоумышлявшего против царя.

Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и, раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И, бросив сребреники в храме, он вышел, пошел и удавился.

Поздно одумывается Иуда, и хотя раскаивается, но не на добро. Сознаться в вине, конечно, есть дело доброе, но удавиться – диавольское. А он, по диавольскому внушению, не терпя будущего бесславия, сам себя лишил жизни, тогда как надлежало ему плакать и умолять Преданного, а не предавать себя бесам. Некоторые, впрочем, говорят, будто Иуда, как человек сребролюбивый, думал, что и денег он приобретет, продав Христа, и Христос не будет умерщвлен, но избегнет иудеев, как не раз избегал прежде; но теперь, увидев, что Его осудили и приговорили к смерти, раскаялся, потому что на деле вышло не так, как он предполагал. Почему и удавился, намереваясь будто бы предварить Иисуса в аде и там умолить Его и получить спасение. Все же это было по научению вражью. Кроме того, да будет тебе известно, что хотя Иуда надел на шею петлю и повесился на каком-то дереве, но дерево наклонилось, и он остался жив, ибо Бог хотел сохранить его или для покаяния, или в притчу и поношение. И говорят, что он впал в водяную болезнь и тело его так отекло, что там, где свободно проходила колесница, он не мог пройти, а впоследствии, упав ниц, разорвался, или «расселось чрево его», как говорит Лука в Деяниях (Деян. 1, 18).

Первосвященники, взяв сребреники, сказали: непозволительно положить их в сокровищницу церковную, потому что это цена крови. Сделав же совещание, купили на них землю горшечника, для погребения странников; посему и называется земля та «землею крови» до сего дня. Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: «и взяли тридцать сребреников, цену Оцененного, Которого оценили сыны Израиля, и дали их за землю горшечника, как сказал мне Господь».

В «сокровищницу церковную» клали приносимое в дар Богу. Смотри, как Бог обратил в ничто их дело, так что обнаруживается только кровожадность их. «До сего дня», – говорит евангелист, – земля та называется «землею крови», так что всем памятно, что они убили Господа. Прими к сведению и то, что о страннолюбии заботились и иудеи, так что купили и землю для погребения странников. Устыдимся же мы, которые почитаем себя людьми лучшей жизни, а странниками пренебрегаем. «Ценою Оцененного» называет пророк цену Христа, Который хотя бесценен, однако был оценен сынами Израилевыми, то есть сыны Израилевы назначили цену Его, условившись дать за Него Иуде тридцать сребреников.

Иисус же стал пред правителем. И спросил Его правитель: Ты Царь Иудейский? Иисус сказал ему: ты говоришь. И когда обвиняли Его первосвященники и старейшины, Он ничего не отвечал. Тогда говорит Ему Пилат: не слышишь, сколько свидетельствуют против Тебя? И не отвечал ему ни на одно слово, так что правитель весьма дивился.

Отводится к Пилату, как обвиняемый в гражданском преступлении. Поэтому и спрашивает Его Пилат: не думал ли Он царствовать над иудеями? Иисус отвечал ему: «ты говоришь». Ответ самый премудрый, ибо не сказал ни да, ни нет, а нечто среднее: «ты говоришь». Но это можно понимать и так: да, точно так, как ты говоришь; и так: Я не говорю этого, а говоришь ты. Иного ничего не отвечал, поскольку видел, что суд идет не по правде. Пилат дивился Господу, с одной стороны, тому, что Он презирал смерть, а с другой – тому, как Он, будучи столь мудр и красноречив и имея возможность представить тысячу оправданий, не отвечал ничего и не обращал внимания на обвинителей. Научимся отсюда и мы не говорить ничего, когда будем находиться перед неправедным судом, чтобы не возбудить большего шума и не сделаться причиною большего осуждения (для судей), не внимающих нашим оправданиям.

На праздник же Пасхи правитель имел обычай отпускать народу одного узника, которого хотели. Был тогда у них известный узник, называемый Варавва; итак, когда собрались они, сказал им Пилат: кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом? ибо знал, что предали Его из зависти.

Пилат старался освободить Христа, хотя старание его было и слабее надлежащего (по надлежащему он должен был сопротивляться им за истину). Сначала он спросил Господа: не слышишь ли, что они свидетельствуют против Тебя? И спросил для того, чтобы, если Христос оправдается, иметь случай освободить Его. Когда же Господь не хотел оправдываться, зная вполне, что не будет отпущен, хотя бы и оправдался, тогда Пилат идет к цели другим путем, прибегает к означенному обычаю, как бы так говоря: если вы не отпускаете Иисуса как невинного, то хотя как осужденного даруйте Его празднику. Ибо как мог Пилат предположить, что они потребуют на распятие невинного Иисуса, а виновного разбойника отпустят? Итак, зная, что Христос невиновен, но терпит от зависти, он по этой причине спрашивает их и таким образом показывает себя человеком слабым, ибо он должен был даже пострадать за правду. Поэтому он и достоин осуждения как человек, скрывший истину. Варавва – значит сын отца, ибо «вар» – значит сын, а «авва» – отец. Итак, иудеи испросили себе сына отца своего диавола, а Иисуса распяли. Они и доныне прилепляются к сыну отца своего, антихристу, а Христа отрекаются.

Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него. Но первосвященники и старейшины возбудили народ просить Варавву, а Иисуса погубить. Тогда правитель спросил их: кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам? Они сказали: Варавву. Пилат говорит им: что же я сделаю Иисусу, называемому Христом? Говорят ему все: да будет распят. Правитель сказал: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят. Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших. Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.

Дивное дело! Судимый Пилатом устрашал его жену! Не сам Пилат видит сон, но жена его; или потому, что сам он не стоил того, или потому, что самому ему не поверили бы, а подумали бы, что он говорит это по одному пристрастию к Иисусу; а может быть, он как судия и умолчал бы о сне, если и видел его. Сон этот был делом промышления Божия, не для того, впрочем, чтобы вследствие его освобожден был Христос, но чтобы спаслась та жена.

Вопрос:

Почему же Пилат после сего не освободил Христа?

Ответ:

Потому что ему небезопасно было освободить Его, как обвиняемого в похищении царской власти. Впрочем, он должен был потребовать показаний о том, не собирал ли Христос около себя воинов и не заготовлял ли оружия, не запасался ли золотом и серебром. А как Пилат вместо того оказался слаб и уклончив, по этой причине он и неизвинителен. Ибо, когда просили у него отъявленного злодея, он отдал; а о Христе спрашивал: «что сделаю Иисусу?» – делая таким образом самих иудеев начальниками суда. Так как он был правитель, то мог силою взять Его из рук их, подобно как известный тысяченачальник взял Павла (Деян. 21, 31). «Да будет распят», – говорили иудеи, в намерении не только убить Его, но и приписать Ему злодейскую вину, ибо крест был казнью злодеев. Пилат умывает руки в знак того, что он чист от ненависти. Мудрование, очевидно, ложное; потому что хотя сам он называл Иисуса праведником, однако предал его убийцам. А те возмездие за убиение и кровь Его принимают на себя и на чад своих; это возмездие и постигло их вскоре, когда римляне истребляли их и детей их. Впрочем, и доныне евреи, как чада убивших Господа, носят на себе кровь Его, ибо за неверие в Господа преследуются от всех и нет им никакого помилования. Пилат бил Иисуса, то есть бичом, или из угождения им, или в знак того, что и он осудил Его и что они теперь будут распинать уже не невинного человека, но опозоренного и осужденного. Так исполнилось и пророческое изречение: «плещи Моя вдах на раны».

Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк и, раздев Его, надели на Него багряницу; и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся. Царь Иудейский! и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове.

Тут исполнилось слово Давидово: «не предавай меня на поругание безумному» (Пс. 38, 9). Ибо воины поступали с Ним достойно себя, как люди прямо безумные; они одели Его, как царя, в хламиду вместо порфиры; вместо скипетра дали Ему трость, венец терновый вместо царской диадемы, и в насмешку над Ним кланялись Ему. Смотри, как все виды поношения привели в действие; лицо опозорили заплеванием, главу – венцом, руку – тростью, все тело – хламидою, уши – хульными словами. Но хотя они и в поругание Христу делали все, что ни делали, несмотря на то, ты разумей и так, что все это со стороны самого Иисуса совершаемо было знаменательно. Так, багряная хламида означала обагренную кровью и убийственную природу нашу, которую Он воспринял и освятил, облекшись в нее. Терновый венец означал проистекшие из житейских попечений грехи, которые Христос потребляет Своим Божеством (глава означает Божество Его). Трость есть образ нашей тленной и немощной плоти, которую воспринял Господь, как и Давид говорит: «Десница Господня высока» (Пс. 117, 16). А тем, что принял хуление во уши Свои, Господь избавил нас от змиева шептания, вошедшего через уши Евы.

И когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, и одели Его в одежды Его, и повели Его на распятие. Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его.

Первые три евангелиста говорят, что Симон нес крест Иисусов, а Иоанн повествует, что его нес Сам Господь. Поэтому надобно признать, что было и то, и другое: сначала Сам Иисус нес крест Свой, когда никто не хотел понести его; а потом на пути нашли Симона и на него возложили крест. Ты же возьми во внимание еще вот что: Симон – значит послушание; итак, кто имеет послушание, тот несет крест Христов. Киринея, как город Пентапольский, означает пять чувств, долженствующих нести крест.

И, придя на место, называемое Голгофа, что значит: «лобное место», дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить. Распявшие же Его делили одежды его, бросая жребий; и, сидя, стерегли Его там; и поставили над головою Его надпись, означающую вину Его: «Сей есть Иисус, Царь Иудейский».

«Лобное» место называлось так потому, как говорят по преданию отцы, что тут погребен был Адам. Это значит, что как в Адаме все мы умерли, так во Христе нам должно ожить. Далее, не смущайся тем, что от евангелистов слышишь разное, что, по словам сего Матфея, поднесли Господу уксус с желчью, по сказанию Марка – вино со смирною, а по свидетельству Иоанна – уксус с желчью и иссопом. Разными делаемо было разное, как обыкновенно бывает в беспорядочной толпе, где всякий делает свое. Поэтому надобно думать, что один принес вино, другой – уксус с желчью. Много родов смерти, но Христос умирает на кресте, чтобы и древо освятить, через которое мы подверглись проклятию, и благословить все: и небесное, означаемое верхнею частью креста, и подземное, означаемое подножием, и пределы земли, как восточный, так и западный, знаменуемые поперечными частями креста; а вместе и для того, чтобы, распростерши руки, призвать и собрать расточенных чад Божиих. Воины делят одежды Его, как человека бедного и ничего более не имеющего. Что другой евангелист называет титлом, то у Матфея называется «виною», ибо враги в оправдание свое надписали над Ним, за что распят, именно, что Он распят, как царь иудейский, то есть как похититель царства иудейского и мятежник. Таким образом, слово «царь» надписали они для оклеветания; но, несмотря на то, свидетельство это верно, как свидетельство, представленное врагами. Господь действительно есть Царь, Который для того именно и пришел, чтобы спасти иудеев. Поскольку же плотские иудеи не восхотели иметь Его царем над собою, то Он соделывается царем духовных иудеев, то есть исповедующих, ибо иудей значит исповедующий.

Тогда распяты с Ним два разбойника: один по правую сторону, а другой по левую. Проходящие же злословили Его, кивая головами своими и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста. Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и фарисеями, насмехаясь, говорили: других спасал, а Себя Самого не может спасти; если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него; уповал на Бога; пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему. Ибо Он сказал: Я Божий Сын. Также и разбойники, распятые с Ним, поносили Его.

Для оболгания Христа распинают с Ним двух разбойников, чтобы и Он признан был за такого же беззаконника, как те. Но они были образом двух народов – иудейского и языческого, так как оба этих народа были равно беззаконны и вместе поносили Христа, подобно как и разбойники сначала оба поносили Его. Но потом один из них познал Его и исповедал царем, почему и сказал: помяни меня, Господи, в Царствии Твоем. Так и языческий народ исповедал Христа. Другой же разбойник, образ иудейского народа, продолжал хулить. Диавол понуждал многих говорить: «Если Ты Сын Божий, сойди с креста» – с тою целью, чтобы через это заставить Его сойти с креста и чтобы разрушить дело всеобщего спасения крестом. Но Христос и есть Сын Божий, и не внял врагу, чтобы и ты знал, что не должно слушаться ухищрений диавола, но должно творить добро, хотя бы люди и стали думать о тебе худо.

От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девятого; а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: «Или, Или! лама савахфани?» то есть: «боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он. И тотчас побежал один из них, взял губку, наполнил уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить; а другие говорили: постой, посмотрим, придет ли Илия спасти Его.

Бывшая, тогда тьма произошла не по естественному порядку, как, например, бывает она вследствие естественного затмения солнца. В четырнадцатый день луны никогда не бывает затмения, а бывают затмения обыкновенно при рождении луны; но во время распятия Христа был четырнадцатый день луны, потому что тогда совершалась пасха; следовательно, тьма была не естественная. Притом тьма эта была во всем мире, а не в одной стране, например в Египте, чтобы явно было, что тварь соболезнует страданию Творца и что свет от иудеев отступил; те же иудеи, которые требовали знамения с неба, пусть увидят теперь солнце помраченное. Далее, поскольку человек создан был в шестой день, а вкусил от древа в шестой час (ибо это час едения), то Господь, воссоздавая человека и врачуя Его падение, пригвождается к древу в шестой день и в шестой же час. Пророческое изречение «Или, Или» произносит на еврейском языке с тою целью, чтобы показать, что Он не противник ветхозаветного писания. А «для чего Ты Меня оставил?» – сказал в означение того, что Он истинный человек, а не призрачный, ибо человек, будучи животолюбив, естественно, хочет пожить. Поэтому как в том случае, когда скорбел и тосковал, Он показывал в Себе естественно свойственную нам боязнь смерти, так теперь, когда говорит: «для чего Ты Меня оставил», обнаруживает в Себе естественную любовь к жизни. Ибо Он был истинный человек и подобен нам во всем, кроме греха. Впрочем, некоторые понимали так, что Спаситель, принимая на Себя лицо иудеев, выражает здесь следующее: почто Ты, Отче, оставил народ иудейский, чтоб он впал в такой тяжкий грех и подвергся погибели? Как происшедший от иудеев, Христос говорит: почто Ты оставил Меня, вместо – почто Ты оставил Моих сродников, Мой народ, что они сделали себе такое зло? Между тем люди из простого народа, будучи невежественны и незнакомы с пророчествами, не поняли сего воззвания и думали, что Христос зовет Илию (не все иудеи знали пророчества, подобно как ныне не все христиане знают Евангелие). А уксусом поили Его для того, чтобы Он скорее умер, прежде нежели придет Илия спасти Его. Почему некоторые и говорили: «постой, посмотрим, придет ли Илия спасти Его», то есть не ускоряй смерти Его, узнаем, поможет ли ему Илия.

Иисус же, опять возопив громким голосом, испустил дух. И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим.

Иисус взывает громким гласом: да разумеем, что когда говорил Он: «область имам положите душу Мою», то говорил истину. Вот Он действительно со властью отдает душу Свою. Какое же это было воззвание? Такое: «Отче, в руце Твои предаю дух Мой», потому что Он испустил дух не по принуждению, а добровольно, как это показывает слово «предаю». Этим словом означается также, что Он опять примет душу Свою, поскольку то, что дается на время, обыкновенно возвращается назад. Благодарение Господу, что со времени смерти Его и поручения духа Его в руки Отца и души святых, вследствие того, предаются в руки Божии, а не в темницы адовы, как прежде; так что смерть Христова сделалась для нас освящением. Для этого-то смерть и призывается громким голосом; а иначе, если бы не была призвана, она и не могла бы приступить. Церковная завеса была полотно, повешенное посреди храма и отделявшее внутреннее от внешнего, как некоторая стена. И что она раздирается, то через это Бог показал, что храм, доселе недоступный для народа и им не виденный, которого внутренность закрываема была завесою, будет в таком унижении и презрении, что всякий может входить в него и рассматривать его. Иные представляют на это и другие причины. Так, говорят, что раздираемая завеса означала упразднение буквы законной, причем должно раскрыться все законное, что прежде закрывалось буквою, как некоторою завесою, а все прежде неясное и загадочное должно объясниться теперь, исполнившись на Христе. Можно сказать и то, что как иудеи имели обычай раздирать одежды в случае богохульства, так теперь и храм Божий, как бы скорбя о смерти Бога, разрывал одежду свою, то есть завесу. Можно было бы представить еще и другие объяснения, но довольно и представленных. Далее, стихии тогда поколебались как во свидетельство того, что страждущий есть Творец, так и в знак того, что наступает изменение в делах, ибо в Писании землетрясение указывает обыкновенно на изменение в делах. Так совершалось тогда перенесение смотрения Божия от иудеев к язычникам. Тогда и камни, то есть каменные сердца язычников, расторглись и приняли семя истины, слова Христова, и умерщвленные грехами восстали и вошли во святой град, в вышний Иерусалим, и явились многим, ходящим широким путем, и соделались для них образом доброй жизни и обращения, ибо когда кто видит, что известный человек сначала был умерщвлен страстями, а потом обратился и вошел во святой небесный град, тот и сам обыкновенно подражает ему и обращается. Впрочем, такое толкование слишком уж изысканно. Ты же знай следующее: воскресение мертвых, бывшее при крестной смерти Господа, давало знать об освобождении и тех душ, которые находились в аде; воскресшие тогда явились многим, чтобы сие происшествие не показалось мечтою; а воскресли они собственно ради знамения, и явно, что они опять умерли. Впрочем, некоторые думают, что они воскресли по воскресении Христа, а в другой раз уже не умирали. Но я не знаю, должно ли это принимать.

Сотник же и те, которые с ним стерегли Иисуса, видя землетрясение и всё бывшее, устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий. Там были также и смотрели издали многие женщины, которые следовали за Иисусом из Галилеи, служа Ему; между ними были Мария Магдалина и Мария, мать Иакова и Иосии, и мать сыновей Зеведеевых.

Сотник хотя был язычник, однако, увидев знамения, уверовал вместе с теми, кто был при нем; напротив, иудеи, слушавшие закон и пророков, остаются неверными. Вот каково злонечестие! Означенный сотник принял впоследствии даже мученическую смерть за Христа. Что касается до жен, зрительниц происшествия, то этот осужденный и сострадательнейший пол наслаждается созерцанием благ прежде всех. И ученики разбегаются, а жены стояли, смотря на страждущего Господа. Мариею, матерью Иакова и Иосии, евангелист называет Богородицу, поскольку Иаков и Иосия были дети Иосифа от первой его жены. А как Богородица называлась женою Иосифа, то по праву называлась и матерью, то есть мачехою детей его. Матерь сынов Зеведеевых называлась Саломиею, о которой говорят, что и она была дочь Иосифа.

Когда же настал вечер, пришёл богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который также учился у Иисуса; он, придя к Пилату, просил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело; и, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницею и положил его в новом своем гробе, который высек он в скале; и, привалив большой камень к двери гроба, удалился. Была же там Мария Магдалина и другая Мария, которые сидели против гроба.

Прежде Иосиф скрывался, а теперь дерзает на великое дело, решившись положить душу свою за тело Учителя и вступить в борьбу со всеми иудеями, взяв тело Иисусово. Пилат дает ему тело как великий дар; потому что тело Христа, которого умертвили как мятежника, долженствовало быть брошено без погребения. Впрочем, Иосиф, как человек богатый, может быть, и денег дал Пилату. Получив таким образом тело, он погребает его с честью, полагает в новом гробу, в котором никогда никто не был полагаем. И это было по особенному устроению Божию, чтобы по воскресении Господа не сказали, что вместо Его воскрес другой мертвец, погребенный там прежде Его. Вот почему был новый гроб. Между тем Мария Магдалина и другая Мария, то есть Богородица, выше названная матерью Иакова и Иосии, и матерь сынов Зеведеевых – все три сидели насупротив гроба, выжидая минуты, когда утихнет ярость врагов, чтобы идти объять тело и помазать его миром. О сих-то женах говорит Исаия: «женщины придут и сожгут их. Так как это народ безрассудный» (27, 11). Людьми «безрассудными» пророк называет, очевидно, народ иудейский, распявший Господа, а жен призывает к тому, чтобы они оставили сей бессмысленный народ, последовали к апостолам и принесли им радостную весть о Воскресении.

На другой день, который следует за пятницею, собрались первосвященники и фарисеи к Пилату и говорили: господин! Мы вспомнили, что обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: «после трех дней воскресну». Итак, прикажи охранять гроб до третьего дня, чтобы ученики Его, придя ночью, не украли Его и не сказали народу: «воскрес из мертвых»; и будет последний обман хуже первого. Пилат сказал им: имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете. Они пошли, и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать.

Субботу не называет субботою, а говорит: «день, который следует за пятницею». Потому что, судя по злобе иудеев, это и не была суббота. Закон повелевал, чтобы в день субботы никто не двинулся с места своего; между тем беззаконные иудеи собираются к иноплеменнику Пилату вместо законного собрания. Но если они и злобою были подвигнуты прийти к Пилату и утвердить гроб, однако это было по Божию устроению, чтобы Воскресение совершилось при засвидетельствовании сего врагами и тогда, как гроб был запечатан и стерегом. Достойно исследования то, откуда иудеи знали, когда говорили, что воскреснет в третий день. Господь нигде не говорил об этом ясно и прямо. Поэтому надобно думать, что они узнали это из преобразования Ионы, ибо Христос говорил: как Иона был во чреве кита три дня, так и Я – во чреве земли; или из сих слов Его: «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его». Прежде они этого не поняли, а думали, что Он так говорит о храме иудейском, и ставили Ему это в вину. Но теперь поняли, что Он храмом называл Свое тело, и уже опасаются и называют Его обманщиком, не оставляя своей злобы даже и после смерти Его.

По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели, пришла Мария Магдалина и другая Мария посмотреть гроб. И вот, сделалось великое землетрясение, ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем; вид его был, как молния, и одежда его бела, как снег; устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали, как мертвые; Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого; Его нет здесь – Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее; там Его увидите. Вот, я сказал вам. И, выйдя поспешно из гроба, они со страхом и радостью великою побежали возвестить ученикам Его.

«По прошествии же субботы» – выражение, однозначущее с выражением Луки (24, 1) «очень рано» и со словами Марка (16, 2) «весьма рано, при восходе солнца» (ибо здесь под солнцем надобно разуметь утренние лучи солнца, зарю). Так, с наступлением восьмого часа ночи, по общему мнению, наступает начало следующего дня и утро, поэтому-то тогда и было, с одной стороны, время «по прошествии субботы», а с другой – начало дня воскресного. Сей последний день евангелист называет «первый день недели»: это потому, что вообще дни седмицы называли субботами, воскресный день оказывается первым из дней недели, ближайший к этому первому дню – вторым (от суббот), следующий – третьим и так далее. Господь воскрес в ту пору, когда камень лежал еще на гробе. По Воскресении же Господа приходит и Ангел, чтобы отвалить сей камень и открыть женам вход во гроб. Землетрясение было для того, чтобы пробудились стражи и поняли необычайность случившегося, то есть чудо Воскресения. Господь воскрес тридневен. Но каким образом насчитываются три дня? В восьмом часу пятка Господь был распят; с этого часа до десятого была тьма: это (время тьмы) считай за ночь. Затем, с девятого часа, опять был свет; это считай за день. Вот как бы сутки (день и ночь). Далее, ночь пятка и день субботы составляют вторые сутки. Потом следовала ночь субботы и утро воскресенья, означенное у Матфея словами «на рассвете первого дня недели»; утро принимается в счет за целый день; вот третьи сутки. Можешь и иначе насчитать три же дня: в пятницу Господь предал дух – это один день; субботу пребыл во гробе – другой день; ночью на воскресенье воскрес, но со своей стороны и воскресенье считается за особый день. И вот все три дня. Так обыкновенно и говорят об усопших: например, если один умер в десятом часу дня, а другой в первом часу того же дня, то обыкновенно говорят, что оба они умерли в один день. Могу показать тебе и еще способ, как насчитать три дня и три ночи. Слушай! В четверг вечером Господь совершил вечерю и говорил ученикам: «приимите, ядите... Тело Мое». Отсюда видно, что Он как имеющий власть положит душу Свою по своей воле, тогда же и заклал Себя, когда преподавал Своим ученикам Тело Свое; потому что без заклания тела не едят. Считай же: вечером преподал Он Тело Свое: та ночь и день пятницы до восьмого часа составляют сутки; потом с восьмого часа до девятого тьма, а с девятого часа до вечера опять свет; вот и еще ночь и день. Далее, опять ночь по пятке и день субботы; вот третьи сутки. После вечера субботы Господь уже воскрес. Таким образом, получаются все трое суток («три дня и три ночи». – Мф. 12, 40). Об Ангеле Матфей говорит, что он сидел на камне, между тем как Марк свидетельствует, что он, отвалив камень, сидел внутри гроба на правой стороне. Не противоречат ли они друг другу? Нет, Ангел сначала, надобно полагать, явился сидящим на камне, а потом, когда жены входили во гроб, он предварил их и снова явился уже сидящим на правой стороне внутри гроба. Он сказал женам: «не бойтесь», то есть стражи пусть боятся, они того стоят, но вы, ученицы Господни, не бойтесь. После же того, как освободил их от страха, начинает благовествовать им о Воскресении. Так и следовало – сначала изгнать страх, а потом сообщить радостную весть. Ангел не стыдится называть Господа распятым; потому что крестом, доставившим нам все блага, Он хвалится, как некоторым победным оружием.

Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему. Тогда говорит им Иисус: не бойтесь; пойдите, возвестите братьям Моим, чтобы шли в Галилею, и там они увидят Меня.

Поскольку женский пол осужден был на скорбь, то Господь Воскресением Своим доставил женскому полу радость и благословил жен. За то и они, из глубокого благоговения и в знак особенной чести, «ухватились за ноги Его», не смея, по своей скромности, прикоснуться к другим частям тела Господня, кроме самых низших. Впрочем, некоторые говорят, что они намеренно «ухватились за ноги Его», чтоб удостовериться, действительно ли Он воскрес и не мечта ли это или не дух ли; а они и думали было, что это дух. Итак, в этот раз обе Марии прикоснулись к ногам Его. Если же Иоанн говорит, что Мария Магдалина хотя и пыталась прикоснуться, но не была допущена; то это было потому, что она хотела всегда пребывать с Ним так же, как и прежде. Или лучше, она потому не допущена была прикоснуться ко Христу, что это было излишне; ибо после того, как она, по сказанию Матфея, уже прикоснулась к ногам Его, что была за нужда прикасаться в другой раз? И поэтому, как желающая излишнего, она не допускается.

Когда же они шли, то некоторые из стражи, войдя в город, объявили первосвященникам о всем бывшем. И сии, собравшись со старейшинами и сделав совещание, довольно денег дали воинам, и сказали: скажите, что ученики Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали; и, если слух об этом дойдет до правителя, мы убедим его, и вас от неприятности избавим. Они, взяв деньги, поступили, как научены были; и пронеслось слово сие между иудеями до сего дня.

Стражи возвестили обо всем, именно, что произошло землетрясение, что камень отвалился сам собою, что сами они от страха были как мертвые. Но иудеи не вразумляются и тем, о чем свидетельствовали им воины; напротив, еще заражают воинов страстью, то есть сребролюбием, и советуют им сказать то, что всего нечестивее и безумнее, то есть что Господь украден. Но, безумные вы! Как могли украсть ученики, когда они от страха сидели взаперти и отнюдь не смели выйти и показаться? Если же бы украли, то как решились бы впоследствии умирать за Него, проповедуя, что Он воскрес? Как согласились бы страдать за ложь?

Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидев Его, поклонились Ему, а иные усомнились. И приблизившись, Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам, и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь.

По Иоанну, в первый раз Иисус явился ученикам в самый день Воскресения, когда двери у них были заперты, потом – спустя восемь дней, когда и Фома уверовал. Затем, когда они только готовились идти в Галилею и еще не все собрались вместе, но некоторые ловили рыбу на Тивериадском море, Господь явился одним ловившим рыбу, в числе семи. Следовательно, то явление, о котором говорит Матфей, было после тех, о которых говорит Иоанн; ибо Господь часто являлся им в продолжение сорока дней, то приходил, то опять уходил, а не всегда и не везде был с ними. Итак, верховные ученики вместе со всеми прочими последователями Господа поклонились Ему. «А иные усомнились», то есть некоторые недоумевали о Христе, Он ли это или нет. Эти слова надобно понимать так: одиннадцать учеников пошли в Галилею; эти одиннадцать и поклонились Ему; а некоторые, вероятно, из семидесяти, усомнились о Христе; впрочем, напоследок уверились и сии последние. Некоторые понимают так: Матфей не сказал, кто именно были сомневающиеся; но о чем не сказал он, о том сказал Иоанн, то есть что сомневающийся был Фома. Впрочем, могло быть и то, что все сомневались, как действительно говорит о том Лука. Судя по всему этому, ты должен понимать так: придя в Галилею, ученики поклонились Ему; но эти же поклонившиеся в Галилее, прежде, как говорит Лука, сомневались, когда то есть были в Иерусалиме. Иисус сказал им: «дана Мне всякая власть на небе и на земле». В этом заключается следующая мысль: как Бог и Творец, Я всегда имел власть над всем, но добровольной покорности со стороны людей не имел; теперь же приму и ее, теперь покорится Мне все; потому что крестом Своим Я победил уже имеющего державу смерти. Подчинение бывает двоякое: одно невольное, по которому все мы рабы у Бога и поневоле, не исключая и демонов; другое подчинение – произвольное; в таком смысле, например, Павел был раб Христов. Прежде, когда все оказывали одно только непроизвольное подчинение, Спаситель имел власть над всем только как бы вполовину; но после креста, когда богопознание стало доступно для всех и когда все покорились добровольно, Христу прилично было сказать: ныне Я получил всякую власть. Прежде Я имел власть только отчасти, когда то есть служили Мне только невольно, поскольку Я Творец, но ныне, когда люди служат Мне свободно и разумно, Мне дана уже всякая и всецелая власть. Кем же она дана Ему? Очевидно, что Он Сам ее принял, «смирил Себе... до смерти» и распятия. Иначе, если бы Он не смирился и не сразился с врагом посредством креста, то и не спас бы нас. Поэтому слова «дана Мне всякая власть», разумей так: собственными Моими подвигами и борьбою Я спас людей, и вследствие сего они сделались Моим уделом, собственным моим народом. Значит, на земле Господь имеет власть в том смысле, что вся земля познала Его; а на небе – в том, что награда и жительство верующих в Него находится на небесах. С другой стороны, поскольку человеческая природа, прежде осужденная, теперь, по ипостасном соединении с Богом Словом, восседит на небе, приемля поклонение от Ангелов, то прилично говорит: «дана Мне всякая власть на небе»; потому что и человеческая природа, прежде служебная, теперь во Христе сама властвует над всем. Кратко сказать: если будешь брать во внимание то, что слова «дана Мне всякая власть на небе и на земле» говорит Бог Слово, то понимай их так: дана Мне всякая власть, поскольку ныне и поневоле, и по воле признают Меня Богом те, которые прежде служили Мне только по невольному подчинению. Если же будешь смотреть на означенные слова как на относящиеся к человеческой природе Христа, то соединяй с ними такой смысл: Я, прежде осужденная природа, но теперь, в силу неслиянного соединения с Сыном Божиим, ставшая Богом, – я получила власть над всем, так что и на небе Мне воздают поклонение Ангелы и на земле я прославляюсь во всех пределах. Сообразно с сим Господь посылает учеников Своих уже не к одним иудеям, но как получивший власть над всеми, освятив в Себе все человеческое естество, естественно, посылает их ко всем языкам, заповедуя крестить их «во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Да посрамятся же Арий и Савелий. Арий – тем, что Господь сказал не – во имена, но «во имя»; а имя у трех есть одно – Бог, следовательно, Троица есть един Бог. Савелий да посрамится тем, что Господь упомянул не об одном Лице, имеющем будто бы три имени, а называющемся иногда Отцом, иногда Сыном, а иногда Духом, как тот суесловит; напротив, упомянул о трех Лицах, которых имя одно – Бог. Далее, поскольку недостаточно креститься только, но по крещении должно и делать доброе; то говорит: «уча их соблюдать все, что Я повелел вам» – не одну или две, но «все» Мои заповеди. Убоимся же, братие, зная, что если и одного не соблюдем, то не будем совершенными рабами Христовыми; ибо от нас требуется хранить все. Смотри, как речь Господа обнимает обе ветви христианского благочестия – богословие и деятельную добродетель. Ибо сказав, что крестить должно во имя Троицы, Он преподал нам богословие, а присовокупив, что должно учить и соблюдать заповеди, показал нам деятельную добродетель. Наконец, поскольку Господь посылает учеников Своих к язычникам, и притом на опасности и на смерть, то чтобы ободрить их, говорит: не бойтесь, потому что «Я с вами во все дни до скончания века». Знай, что и о кончине века Он напомнил для того, чтобы побудить их еще более презирать опасности. Не бойтесь, говорит: все мирское, горе ли то или благополучие, будет иметь конец; поэтому ни в горе не отпадайте, потому что оно преходит, ни благами не обольщайтесь, потому что они кончатся. Впрочем, не к одним апостолам относится обещание Господа быть с ними, но и ко всем вообще ученикам Его, то есть ко всем верующим в Него и хранящим Его заповеди; потому что апостолы имели жить не до кончины века. Итак, Господь обещает Свое пребывание до скончания века и нам, и тем, которые будут после нас; однако не в том смысле, что до скончания века будет, а после скончания не будет. Нет, тогда-то особенно и будет пребывать с нами, и притом яснейшим образом, ибо речение «до», где ни встречается в Писании, не исключает того, что будет после. Возблагодарим же Господа, пребывающего с нами здесь, нам ныне доставляющего всякое благо и еще совершеннейшим образом желающего пребывать с нами в бесконечные веки. Ему подобает всякое благодарение и слава и честь во веки веков. Аминь.

[1] Ладан (Ц-с)

[2] Недуг (Ц-с) – болезнь

[3] Язва (Ц-с) – немощь

[4] Низвести (Ц-с)

[5] И трапезы торжников испроверже (ц.-сл.) (Мф. 21, 12)

[6] Стамна (Ц-сл) – кувшин, урна. Так назывался сосуд, в котором по велению Божию хранилась манна, ниспосланная Богом израильтянам во время их сорокалетнего странствия по пустыне.

[7] Первосвященник (Ц-с) – архиерей